Арнольд (маленький рассказ)

Сегодня сыну моей собаки – боксерши Варвары – исполнилось 5 месяцев. Мы не рассчитывали, что парень останется с нами. Всех его братьёв и сестер мы распродали без проблем и были совершенно уверены, что Арнольд обретет новых хозяев не позднее трехмесячного возраста. Однако хитрованец задумал остаться с нами. Я сначала бодро давала объявы в газеты. Но через пару месяцев не могла не заметить, что звонки по объявлениям получаются а-ля Зощенко: одна просила щенка с некупированным хвостом, но купированными ушами, другому нужно было, чтобы щенок в 3 месяца справлял нужду на улице, а дома чтобы ни-ни. Я добавила: «И борщец чтобы варил и там вещички грязные простирнул…». Одна семья приезжала смотреть и сказали, что им покрупнее надо. Говорю, куда уж крупнее. А они мне фото своей скончавшейся боксерши. Царица Небесная. А там практически догиня, и морда длинная. Еще был звонок истеричной женщины. Сначала улыбчиво-вкрадчивым голосом попросила рассказать о родословной. Я начала, но не закончила. Со словами « вы все врете, у меня каталог на руках!» она бросила трубку.
К этому времени я начала подозревать, что Арнольд колдует. А когда покупатель, приехавший из Москвы уже точно покупать, был обворован в метро, я уже не подозревала, а знала точно.
Что характерно, пока выходили объявления, Арнольд всегда бежал за мной, когда звонил телефон. Садился рядом. А теперь, когда звонков по объявлениям нет, он за мной не бегает. Колдуй баба, колдуй дед.
Успокаиваю себя тем, что живу за городом, здесь есть, где двум боксерам силушкой молодецкой поиграть. В городище страшновато было бы. Собак много. А кобели подраться горазды. А здесь хоть и полно местных шаек, но просто так от жиру они драться не спешат. Жир им нужен на обеспечение своей уличной жизни, обогрев в ночное время и на черный день. Они моих когда видят, я практически по выражениям их морд вижу их отношение к «домашним». Дескать, мы тут трудную жизнь ведем, а здесь санаторий-профилакторий.
Так что вот так стало у нас две собаки.
Сегодня в день своего пятимесия Арнольд написал на диван, наблевал на одеяло и съел на улице какашку.